|
|
- "В озёрах новеньких зркал..."
- Старая женщина
- Джоконда
- Статуя
- "Прошла по деревне орда..."
- Дуршлаг преклонного возраста
- "Я недавно совсем женился..."
- "Недалеко от центра города..."
- "Из школы неспеша..."
- Лётчик, начавший мировую войну
Джоконда
Уехали к бабушке в гости мама и папа,
Настенное зеркало нежно уложено на пол,
Над зеркалом мягкая, тёплая голая Лиза,
Сверкающий день тянет к ней похотливые лапы.
Она только что прибежала из комнаты ванной,
Где мокрой рукою к себе прикоснулась случайно,
И смотрит, раздвинув колени и влажные губы,
В тринадцатилетнего тела глубокие тайны.
Дрожащие пальцы помогут, чтоб всё было видно...
Под розовым ногтем – следы от чернил и павидла,
В проэкции Лизы исчезли пространство и время –
За ней со стены наблюдает Джоконда ехидно –
Большой календарь прошлогодний, где мухи дерутся
И тени умерших недель по страницам крадутся...
Но что показал ей тогда Леонардо да Винчи,
Заставив её так загадочно улыбнуться?..
----------- || ----------
Недалеко от центра города,
Где у реки дрожат осины,
Не утруждаясь разговорами,
Сидят серьёзные мужчины,
Щербатый зуб особой прочности
Как инструмент срывает пробку,
Худые руки с дикой точностью
Красиво льют в стаканы водку.
Они знакомы с детства дальнего,
С уже усопшей средней школы,
Когда ещё дожди хрустальные
Крались в таблетках димедрола,
Они сидят здесь тридцать лет уже,
Под этим деревом тенистым...
Слова отмеряны и взвешены...
Остался сзади путь тернистый
От мастеров нехитрой графики
Слезоточивых туалетов –
Сквозь катакомбы русской классики,
Домов казённых без рассветов,
По кружевной вонючей россыпи
Окурков, грязей и блевотин –
До строгих грамотных философов
Дремучих скользких подворотен.
Цепями водорослей скована,
Дрожит вода от жабьих стонов –
Простое кладбище суровое
Надежд, бутылок и гондонов,
Застыло время – не уверено,
Ползти ли к будущему веку...
И можно сотню раз размеренно
Войти в одну и ту же реку.
----------- || ----------
Из школы не спеша
Брела Наташа толстая,
Весенний день дышал
В каштановые волосы,
Несла портфель, гремя
Хорошими отметками,
Но встретилась с двумя
Опасными соседками.
Тела их – глубокая мягкая рваная щель,
Смеются больные желанья на тонких губах,
Цветут под одеждой подтёки вчерашних недель,
Лениво дымят сигареты в неровных зубах,
Крадётся, как тень, по пятам несчастливый конец,
В кошачьих глазах расплывается влажный туман,
Ударами двадцатилетних змеиных сердец
Толкается тёмная кровь и холодный обман.
Они затащили её в полутёмный подвал,
Заставили выпить какое-то страшное зелье,
Своими руками раздели её догола
И острыми пальцами-ртами такое ей сделали...
Что позже, когда она вышла оттуда назад,
В огромного светлого мира привычный тупик,
Родители думали, ей поменяли глаза,
А в школе решили, что ей оторвало язык.
Плевать ей на беседы,
Старания плебеевы,
Законы Архимеда,
Таблицы Менделеева,
К чему теперь вопросы
Земного притяжения,
Когда известен способ
Его преодоления.
Лётчик, начавший
мировую войну
Я не увидел лиц врагов,
Я их не чувствую врагами,
До их обугленных кусков
Два километра под ногами;
Животный страх смогло убить
Одной возможности сознанье
Простым поступком ослепить
Тупой позор существованья
И никогда не постареть...
Одним продуманным движеньем
Вдруг сделать собственную смерть
Ненужной жизни украшеньем.
По рабски выполнив приказ
В тяжёлом сумраке рассвета,
За много лет один лишь раз
Я был хозяином и светом,
Когда я собственной рукой
Покрыл историю ожогом...
Я всё разрушил под собоё,
Но был создателем и богом.
И если имя и лицо
Сгорят в упавшем самолёте,
Меня потом изобразят
Совсем другим, намного лучше,
Как их рисуют на иконах...
Творцов в лицо никто не знает.
|